Первое, что вспоминается в связи с мюнхенской премьерой, - громкий скандал вокруг прошлогодней постановки «Евгения Онегина» в Большом театре. Певица Галина Вишневская ополчилась тогда против режиссера Дмитрия Чернякова за слишком вольную, по ее мнению, трактовку знаменитой оперы. «Ноги моей больше в этом театре не будет», - кипятилась возмущенная певица. К тем местам, где не придется побывать ноге российской примадонны, можно теперь не глядя причислить и Баварскую национальную оперу. От привычных для Галины Павловны классических образцов постановка Варликовского отстоит еще дальше, чем вполне деликатная версия Дмитрия Чернякова.

История, изложенная Кшиштофом Варликовским, звучит примерно так. Жили-были два бойфренда, Онегин и Ленский. Иногда от скуки флиртовали с девушками, но все же любили друг друга. Стоит ли гадать, по какой причине Онегин отверг «души доверчивой признания, любви невинной излиянья»? Здешний Евгений (Михаэль Фолле) - рыжий, ухоженный, с бакенбардами - с гримасой неподдельного отвращения отпихивает запрыгнувшую на него Татьяну, да еще и сопровождает это ханжескими поучениями: «Учитесь властвовать собой». Во время ссоры в доме Лариных Онегин пытается примириться с Ленским (Кристоф Штрель) при помощи жаркого поцелуя взасос, а дуэль между друзьями проходит на двуспальной кровати гостиничного номера.

Надо полагать, что охота к перемене мест, овладевшая Онегиным после убийства друга, направила его не куда-нибудь, а в путешествие по злачным гей-заведениям, на что намекают то дефиле страстных полуголых ковбоев (явная отсылка к оскароносному фильму «Горбатая гора») под полонез Чайковского, то вереница небритых трансвеститов в платьях. А запоздалые признания Евгения в любви к Татьяне Лариной - это, судя по всему, последняя, но тщетная попытка поменять ориентацию и вернуться к гетеросексуальной жизни.

Опера Чайковского, где так много говорится о любви, стала для Кшиштофа Варликовского поводом к спектаклю о невозможности любви. Режиссер перенес действие оперы Чайковского во времена сексуальной революции XX века. Таня Ларина в исполнении русской солистки Ольги Гуряковой помешана, как и все прочие персонажи спектакля, на сексе. Эта веселая девчонка вместе с сестрой днем танцует рок-н-ролл, а ночью, разгорячившись, катается по полу в ночной рубашке и надиктовывает в микрофон письмо к Онегину. Посреди сцены торчит черно-белый телевизор, и Татьяна временами развлекается тем, что смотрит фигурное катание под музыку «Щелкунчика» или новости о высадившихся на Луну американцах.

Мюнхенский спектакль не назовешь провалом. Кшиштоф Варликовский - действительно сильный режиссер, что в полной мере могла оценить московская публика, посмотревшая в прошлом году его драматический спектакль «Крум» на сцене Центра имени Мейерхольда. Скандально-гомосексуальная версия «Евгения Онегина» вполне имела бы право на существование, будь здесь ярче прописаны ситуации и характеры. Но, к сожалению, в постановке Варликовского оказалось слишком много натяжек и невнятных мест. Дотошная баварская публика почувствовала это, и недовольное «бу!» не раз прерывало спектакль.

Если же говорить о музыкальных достоинствах этого спектакля, то и здесь качество оказалось небезупречным. Немецкие музыкальные критики отметили несогласованность между оркестром под управлением Кента Нагано и солистами. Впрочем, к российским певцам (помимо Ольги Гуряковой в спектакле участвуют Елена Максимова в роли Ольги и Михаил Шеломянский в роли Гремина) мюнхенская публика оказалась вполне благосклонна.

ГЛЕБ СИТКОВСКИЙ, "Газета"